❖ ...СКАЛК (IV / IV) ❖
Первые шаги были неуверенными, словно глиняные ноги едва ли могли удержать колосса. С каждым сантиметром, движения становились увереннее. Он словно заново учился двигаться, заново учился ходить, двигать руками... Заново учился быть. Он впервые жалел что подвал оказался обустроен так глубоко. Столь обыденная вещь, как раздражение длинным ступенькам, впервые за долгие годы звенела в его мыслях. Дверь была распахнута, и он устремился дальше, наверх. Тишина подвала сменилась настоящим оркестром из вибраций: Шелест травы теперь чувствовался всем телом, едва различимый звук взмаха крыльев высоко парящей птицы он почувствовал словно всей своей кожей, всей своей сущностью. Журчание воды неподалеку казалось столь близким, и столь далеким одновременно, но он бы с точностью до миллиметра назвал расстояние до источника, если бы его спросили. Но спросить было некому - он стоял один у входа в башню. Солнце стояло в зените, заставляя темный камень башни отблескивать в лучах дневного света. Но Фобос не видел этого. Перед его глазами стояла тьма. Он видел лишь силуэты, очертания объектов вокруг себя, что складывались из наполнявших пространство волн звуков. Он попытался что-то произнести, но новое тело не смогло издать даже хрип. У него не было рта, но он хотел закричать. Позвать хоть Эдарию, подчиненного из Алой Гидры - хоть кого-то, чтобы понять что произошло. Он простоял так всего несколько минут, медитируя в океане звуков и вибраций, наполнявших улицу во дворе темной башни, после чего массивная фигура, лишь удаленно напоминавшая гуманоида, вновь скрылась в темноте стен башни. Он судорожно перебирал воспоминание за воспоминанием, пытаясь представить строение до этого, казалось бы, обыденного глаза. Вся его воля была сконцентрирована в одном образе из учебников анатомии. Материя неохотно, лениво, неторопливо начала поддаваться. Скалк Начал принимать форму. Сначала подобие глазного яблока, затем он чувствовал как подобие нерва уходит вглубь массы, обрываясь в пустоте. Он взял клинок. Неумелое подобие руки, лишенное пальцев, обволокло рукоять, позволив ему поднять его кинжал. Всегда казавшийся легким, ныне орудие, казалось тяжелым, неподъемным как ноша последнего человека на земле. Мгновение спустя, он узрел. Перед его размытым, местами искаженным взором, оказалось отполированное до зеркала лезвие клинка. Он увидел свою руку, что больше напоминала неуклюжее щупальце, состоящее из холодной, темной как смола массы. В отражении он не увидел даже то что можно было бы назвать лицом. Да если бы лицо... даже подобие головы напоминало неумелую поделку маленького ребенка, который нашел глину на пляже. Единственный глаз казался столь же черным как и остальное тело, лишь маленькая, едва различимая белая точка на месте зрачка слегка отблескивала в отражении, растворяясь в полутьме глубин башни. Боль ушла. Осталось лишь ледяное, как кусок льда пронзивший сердце, осознание, что пришло к нему в момент когда он увидел нечто. Нечто, светящееся алым из глубины места, где должна была быть грудная клетка. Амулет... Камень, что не дал ему умереть тогда, не захотел отпускать его душу. Слишком простая смерть для столь великого воителя, чтобы позволить ему уйти на вечный покой. Он должен был чувствовать ужас, должен был чувствовать ненависть, отчаяние и глубочайшую, едкую злобу на свою судьбу и свое проклятие. Он не имел рта, но должен был кричать. Он не имел волос, но он должен был их рвать. Он не имел кистей, но должен был сбить их в кровь от ненависти. Вместо этого, он чувствовал лишь одно. Всепоглощающее, тотальное и безоговорочное спокойствие. Принятие своего нового дара... Своего нового проклятия... ...Своего нового сосуда. --- ...Стража вновь поймала его, выгнав за стены города. Очередная карманная кража, обернувшаяся провалом и изгнанием, поставила точку в его попытках встать на ноги на новом месте после того как его деревню сожгли разбойники. Последняя долька хлеба оставалась в его кармане. В том кармане, где лежал его небольшой перочинный ножик, подаренный ему когда-то отцом плотником. Иоганн не надеялся что сможет найти себе ночлег в этот день, бесцельно блуждая между деревьев в лесу, надеясь найти хотя бы горсть съедобных ягод и продержаться до рассвета, когда он смог бы отправиться на поиски своего пристанища в соседнем городе, куда ему предстояло пройти еще несколько дней, если судьба не улыбнется ему, даровав встречу со случайным извозчиком на дороге. Сверчки вновь принялись петь свою излюбленную мелодию в сумерках, наполняя тишину леса едва слышимым потрескиванием. Он почти потерял надежду найти выход из темного леса, уже как несколько часов блуждая меж столбов казавшихся бесконечными деревьев, кроны которых закрывали даже лунный свет. Факел почти погас, когда он увидел нечто, что заставило Иоганна усомниться в своем рассудке. Прекрасная девушка в дорогом платье, что медленно прогуливалась по лесу, напевая странную, но ласкающую слух мелодию. На вид ей было едва ли 20, а длинные рыжие волосы падали на легкое летнее платье. Он медленно, неуверенно подошел к девушке, пока страх смешанный с любопытством, словно щупальца обволакивали его рассудок. У вас... не будет еды? Вы... явно не бедствуете - Робко произнес Иоганн Живот скручивало от голода, как старые лохмотья из которых пытались отжать воду после затянувшейся стирки. Но ответа не последовало - девушка лишь молча удалялась дальше в лес. Он пошел вслед за ней. Девушка... вы мне поможете?... Его голос звучал уставшим. Он не хотел зла, но воспитание в преступной среде все больше давало о себе знать. Раздражительность брала верх над его разумом, наполняя мысли гневом от несправедливости судьбы. И ведь все к этому и вело - одинокая, беззащитная девушка, окруженная лишь стволами деревьев. Никто не услышит крик о помощи, никто не придет спасти. Холодный пот пробежал по спине, когда рука в кармане сжалась в кулак вокруг рукояти перочинного ножа. Он был совсем небольшим, даже в сравнении с кинжалом, не говоря уже о мечах и рапирах что носила стража. Но он был, и лезвие ножа через несколько секунд уже впервые дало отблеск в свете звезд ночного неба. Отдавай все что в карманах - проговорил неуверенный голос - ЖИВО! Девушка лишь молча смотрела на него, не меняясь в лице. Казалось, ей было бы совершенно безразлично, даже если в сантиметре от ее лица оказалась бы многотонная баллиста, направленная промеж ее голубых глаз. Я сказал... Выворачивай карманы! Паника накрыла его. Он ожидал чего угодно, любой реакции - криков, мольбы о пощаде, или даже удара камнем, что секунду назад лежал под землей. Но в ответ получил лишь молчание и взгляд, что, казалось, смотрит ему сквозь душу. ... Легкий, едва слышимый среди стрекотания сверчков и шелеста листвы, глухой и мокрый звук раздался на опушке, даже не пытаясь заполнить собой пространство. Перочинный нож вошел по рукоять, как сквозь масло. Он дрожал, обливаясь потом и глядя на свою первую жертву. Он не был святым, совсем напротив - он грабил и воровал, обманывал и подставлял, но убивать?... Лишение жизни казалось…