Пульчинелла' Кукла

Эльф, Институт МЕРИДИАН, уровень 1 Пульчинелла похож на старинную фарфоровую игрушку, которой по какой-то причуде позволили стать живой. Белая, фарфоровая кожа, тёмные волосы и глубокие чёрные глаза придают его лицу холодную красоту, граничащую с отголосками страха. Он носит тёмный наряд старинного европейского покроя — строгий и изящный, с серебристым блеском и узорами, в которых угадываются черты старой аристократии и церковной символики. В его облике есть что-то одновременно нарядное и траурное, словно этот костюм предназначен скорее для старинного портрета, чем для живого человека. Из спины и рук тянутся тонкие оборванные нити. Они обрываются в пустоте, оставаясь причудливой деталью его фарфорового облика. Теперь он живой и сам выбирает, куда идти, что делать, и кем быть. История персонажа 1 — Дом, где время больше не течёт Где-то среди холмов, скрытый от больших дорог густыми лесами, много лет стоял старый особняк. Когда-то он, должно быть, казался прекрасным: светлый камень, высокие окна, кованая ограда и просторный сад с мраморными статуями и тёмными аллеями. Но время постепенно стирало его красоту. Деревья разрастались, плющ уходил в трещины стен, фонтаны пересыхали, а ветер всё чаще гулял там, где прежде звучали голоса. О хозяевах дома говорили немного. Это была древняя семья, чьё имя давно смешалось с легендами. Внутри особняка жизнь текла размеренно и тихо: старые часы мерно отсчитывали время, слуги бесшумно скользили по коридорам, за тяжёлыми дверями велись приглушённые разговоры. Говорили, что здесь не любили лишних вопросов. Некоторые комнаты годами стояли запертыми, а о западном крыле старались вовсе не вспоминать. Одни уверяли, что там хранились старые семейные реликвии, другие — что за дверями давно уже ничего нет. Впрочем, никто не спешил проверять. Потом настала одна ночь, о которой сохранились лишь противоречивые слухи. Кто-то вспоминал странный лунный свет, кто-то — шаги в пустых коридорах, кто-то говорил о голосах, доносившихся с верхних этажей. Были слышны звон стекла и какие-то крики, но никто впоследствии не смог вспомнить, что именно было сказано. А к утру дом уже стоял безмолвный. Двери оказались распахнуты, некоторые свечи всё ещё тлели, а на мраморе остались следы, которым никто не нашёл объяснения. Что произошло той ночью, так и осталось неизвестным. Со временем имена забылись, рассказы начали противоречить друг другу, а сам особняк медленно зарос тишиной. Лишь иногда, в самые тёмные ночи, кому-то казалось, что за пыльными окнами появляется слабый свет. Возможно, то была лишь луна. А возможно, старый дом ещё не был пуст. История персонажа 2 — Пробуждение под луной В ту ночь лунный свет проникал сквозь разбитое окно и лежал на полу холодным серебром. Вокруг царил беспорядок, но среди него всё оставалось неподвижным — будто само время остановилось в этих стенах. До тех пор, пока не дрогнули фарфоровые пальцы. Кукла открыла глаза. Сначала он почувствовал холод, затем тяжесть одежды, шелест ткани и собственное дыхание — странное, непривычное, словно тело только теперь вспомнило, что значит быть живым. Мир, прежде бывший немой картиной за стеклянными глазами, внезапно обрёл запах, звук и прикосновение. Перед ним стояла девушка. Она была почти неподвижна, и бледный лунный свет делал её лицо ещё более отстранённым. В её взгляде не было ни страха, ни удивления — лишь тихое любопытство, будто ожившая кукла была для неё не более странным явлением, чем ночной ветер за окном. — Ты проснулся, — сказала она. Он долго не отвечал. Слова казались чем-то чужим, как и сам голос, впервые прозвучавший из его уст. — Кто ты? — Коломбина. Он запомнил это имя. Когда они покинули особняк, мир оказался гораздо больше, чем он мог представить. Люди, шум улиц, яркий дневной свет, запахи, голоса — всё было новым. Им обоим предстояло учиться тому, что другие знали с рождения: зачем нужны деньги, что такое дружба, почему люди смеются, плачут и причиняют друг другу боль. Они были чужими этому миру. Но, быть может, именно поэтому и не разошлись. История персонажа 3 — Имя Некоторое время у Куклы не было имени. Он не видел в этом ничего странного. Имя казалось ещё одной человеческой привычкой, смысл которой ему только предстояло понять. Часть воспоминаний вернулась случайно. Однажды среди людей пожилая женщина долго всматривалась в его лицо, словно пыталась разглядеть за ним что-то давно забытое. Затем на её губах появилась странная улыбка. — Пульчинелла... Это слово отозвалось где-то глубоко внутри. Когда-то, ещё будучи безмолвной игрушкой, он уже слышал его. Одна из женщин, бывавших в особняке, рассматривала фарфоровую куклу и заметила, что та напоминает ей любимого цыплёнка. Пульчинелла — смешное, почти ласковое прозвище, сказанное без всякого значения и вскоре забытое. Но не им. Он не мог вспомнить лица той женщины и почти ничего не помнил о самом прошлом. Только это имя почему-то сохранилось среди обрывков воспоминаний. — Пульчинелла... — тихо повторил он. В имени было что-то странно живое. Не…