Морок Безликий

Эльф, Нет, уровень 1 Когда-то Морок был светлоликим эльфом, но столетия, проведенные под землей, стерли с его облика почти все черты знатного рода. Острое, вытянутое, с неестественно бледной, почти мраморной кожей лицо. Взгляд глубокий, но пустой - серые, выцветшие глаза кажутся бездонными, словно он смотрит сквозь собеседника на что-то, скрытое за горизонтом реальности. Волосы длинные, пепельно-седые, спутанные. Они потеряли всякий цвет и блеск, став похожими на сухой мох или нити старой паутины. Часто спускаются на лицо, закрывая щеки. Носит поношенный, многослойный плащ из грубой ткани, местами усиленный древней броней. В ту пору, что ныне зовут Затишьем, когда даже самые верные уши перестали ждать ответа из пустых небес, Морок всё ещё клал ладонь на холодные спины камней - и слушал. В жилах скал, глубоко под коркой остывающего мира, ему чудился едва уловимый, почти мёртвый пульс - последнее дыхание богов, уходящих в сон без сновидений. Соплеменники не изгнали его и не прокляли. Они лишь отвели взгляд - так отводят глаза от трещины в священном сосуде, боясь увидеть, что в нём больше нет света. Его назвали одержимым. Шептали о безумии, но не поднимали руки, ибо даже в его помешательстве им чуялось нечто, о чём не принято говорить вслух. Он же шёл - не ногами, но зовом, не дорогой, но эхом. Остаточная сила манила его сквозь чрево земли, в бездонные лабиринты, где кончается свет и начинается память камня. Там, в Тёмных Глубинах, он заблудился в самом прямом и самом глубоком смысле этого слова: потерял не только путь, но и собственную тень, имя и счёт лет. Адаптировался не разумом, а костями, не волей, а кровью. Он пил влагу, сочащуюся из стен, дышал воздухом, который не видел солнца тысячи эпох, и учился видеть там, где само понятие «глаза» теряет смысл. И всё это время - день за днём, год за годом, десяток лет за десятком - его вёл не страх и не надежда, а та самая древняя, тягучая сила, что дремала в швах мироздания. Она не говорила с ним. Она просто была - тихая, как глубина океана, тяжёлая, как утро перед концом мира. Когда же Морок шагнул на поверхность - бледный, седой, с глазами, в которых больше не отражалось небо, - он понял, что мир стал другим. Или он сам стал другим. В бухтах и долинах Нектарья уже дымились костры людей с Большой Земли, а ветер нёс не только запах травы, но и говор чуждых наречий. Сто лет одиночества кончились. И началось нечто, чему он пока не знал имени.