Велмур

Табакси, Нет, уровень 2 Вермур был таким, что на него невольно замирали смотреть. Его шерсть — безупречно белая, будто вытканная из лунного света и утреннего тумана. Не просто светлая, а именно сияющая: даже в самом тёмном переулке, где факелы едва разгоняли мрак, Вермур будто сам немного светился. И при этом — ни пятнышка, ни следа сажи, ни пылинки: казалось, грязь просто не смела к нему прилипнуть. В солнечных лучах шерсть отливала мягким кремовым, а в тени становилась холодной, почти фарфоровой. А вот глаза у него были совсем другие — чёрные, как самая глухая ночь. В них не плясали отблески огня, не мелькали искры, они будто не отражали мир. Когда дом Роквелл ещё только строился, это была не уютная усадьба, а шумная стройплощадка: повсюду доски, глина, камни, пыль и сотни мелких забот. Глава семьи, тогда ещё молодой и упрямый Каэль, лично следил за каждым брусом и каждой кладкой — он хотел, чтобы дом стоял века. Но была беда: крысы. Они грызли верёвки, портили мешки с зерном, пугали рабочих, а по ночам шуршали так, что казалось, будто сам фундамент стонет. Никакие ловушки не помогали, коты, которых приводили со всей округи, либо сбегали, либо просто грелись на солнце и делали вид, что ничего не происходит. И вот однажды утром, когда туман ещё лежал на земле, а первые лучи едва касались черепицы, к стройке пришёл он. Маленький, тощий, с шерстью цвета светло-белого и глазами, будто в них плескался ночь . Он не мяукал, не тёрся о ноги, не просил еды. Он просто сел у самой большой кучи досок, посмотрел на Каэля так, будто всё понимал, и замер. Каэль тогда усмехнулся: «Ещё один лентяй. Ну посиди, если хочешь». Но уже к полудню стало ясно, что этот кот — не такой, как все. Рабочие заметили: там, где сидел кот, крысы не появлялись. Он не носился за ними, не устраивал погонь — он просто тихо сидел в самых тёмных углах, где обычно прятались грызуны, и будто «выдавливал» их своим спокойствием. А если вдруг какая-то особенно нахальная крыса всё-таки решалась высунуть нос, кот делал одно быстрое движение — и крыса исчезала в темноте, больше не возвращаясь. К вечеру Каэль сам налил ему миску молока и сказал: «Оставайся. Ты работаешь лучше, чем половина моих сторожей». Кот понюхал молоко, сделал глоток и снова сел — теперь уже у входа, будто охраняя порог. И в ту ночь крысы не пришли.