Элиан

Авариэль, Нет, уровень 2 По виду молодой парень с хрупким, почти невесомым телосложением, не предназначенным ни для громоздкой брони, ни для удержания собственных, резко ставших тяжёлыми, крыльев. Кожа светлая, с холодным голубоватым подтоном. Волосы светло-голубые, почти белые, мягкие кудри, когда-то лёгкие и воздушные, теперь спутаны и утратили блеск. Пряди сбиваются в неровные локоны, местами выглядят жирными и тяжёлыми, словно впитали пыль и влагу. Глаза бледно-голубые, мутноватые, с рассеянным взглядом. Крылья большие, но утратили прежнюю величественность. Перья слипшиеся, местами обломанные и потемневшие у краёв. Пух у основания крыльев будто окаменел, потерял мягкость и объём. При движении они выглядят тяжёлыми, словно мешают, а не помогают. Ноги тонкие, без какой-либо нужной для здешних краёв, обуви. Ходить по гравию или колючей траве было больно, ступни слишком нежные, да и отталкиваться от земли, чтобы взлететь слишком тяжело для него. Там, в раю, это делалось без всяких проблем... Одежда простая, в выцвевших голубых и серых оттенках: грубая ткань, кое-где присутствуют скромные украшения. Он всё меньше походит на что-то около божественное и все больше – на простое земное создание... «До Медоземья» Он не помнит момента падения. В его памяти нет ни суда, ни голосов, ни лиц, только резкий разрыв ощущения. Будто его вырвали из самого тёплого и безопасного сна, не дав проснуться до конца. Рай для него – не место, не небо и не дом. Это чувство: мягкий свет без источника, спокойствие без причин, присутствие кого-то, кого он не может назвать. Иногда это возвращается во снах обрывками, которые исчезают раньше, чем он успевает понять, что именно видел. За что его изгнали, Элиан тоже не знает. Внутри остаётся только смутное ощущение вины, как если бы он совершил что-то неправильное…, но не может даже вспомнить, что именно. На земле он появился внезапно, среди острого камня, мерзкой сырости и ледяного ветра. Первое время он почти не двигался, не понимая, что делать с телом, которое стало тяжёлым и чужим. Крылья, которые раньше казались частью его самого, теперь мешали, цеплялись за всё вокруг, ломались и болели. Люди его пугали. Но со временем страх сменился настороженным принятием. Он не делал ничего плохого, только смотрел, слушал и учился у них быту. Медленно. Учился говорить, слова сначала звучат у него ломано. Учился есть, хотя не всегда понимает, зачем это нужно. Учился спать, и именно во сне иногда почти возвращается туда, откуда его выгнали. Со временем он меняется. Перья слипаются и тускнеют, пух у основания крыльев твердеет, волосы тяжелеют, кожа грубеет, движения становятся менее элегантными и осторожными, и более резкими и неуклюжими. Он всё реже ощущает то самое тепло из снов и всё чаще холод, усталость, почти детский интерес, и странную лёгкую привязанность к людям и вещам. Элиан не стремится вернуться. Не потому что не хочет, а потому что не знает, куда именно возвращаться. В наши дни он живёт среди людей. «Яблоки Кроноса» Элиан и Данем шли вдоль восточной стены замка, когда заметили яблоневый сад. Деревья были старыми, но ещё крепкими, и ветви гнулись под тяжестью плодов. Только вот под ними, на земле, лежал ковёр из гнилых яблок. Никто их не собирал. Никто не ел. Сладкий запах гниения стоял в воздухе, и мухи вились над чёрно-бурыми боками. Для Элиана это было неправильно. Плоды – это дар земли, а земля не должна рождать добро, чтобы оно сгнивало в грязи. Он сказал Данему: «Соберём. Отнесём людям. Пусть хоть кто-то поест». Данем, верный и неразговорчивый, кивнул. Они набрали полные корзины. Спелых, крепких, чистых яблок – тех, что ещё держались на ветвях и не успели упасть. Работы было на полдня, и к вечеру у стены стояли корзины, а рядом – довольные собой ангел и его спутник. К утру их разбудили стражники. Кронос – хозяин замка – не терпел, когда трогали его имущество. Даже гнилое. Особенно гнилое. Он не стал слушать про «благо» и «людей». Он приказал бросить обоих в темницу – за воровство, за самоволие, за наглость. Три дня они сидели в холодной каменной яме, где вода капала с потолка, а крысы смотрели на них как на равных. На четвёртый день Кронос пришёл сам. Он был высок, сух и страшен – демонический скелет, облачённый в тёмные доспехи, с пустыми глазницами, в которых горел тусклый огонь. Он говорил тихо, почти ласково. Сказал, что не убивает тех, кто может быть полезен. Сказал, что у него есть фракция, и в ней всегда нужны руки – даже такие худощавые и нежные, как у падшего ангела. Элиану и Данему предложили выбор: смерть в яме или служба. Они выбрали службу. Элиан теперь носит магические наручники – тяжёлые, холодные, с выгравированными рунами. Они блокируют его способности. Печать Падшего молчит. Он снова обычное существо, у которого есть только руки, язык и память о лёгких, невесомых крыльях. Он выполняет грязную мелкую работу: носит ящики, чистит стойла, стоит на часах, передаёт сообщения тем, кого сам презирает. Вокруг него – нечисть. Демоны, нежить, теневики, одержимые. Те, кого…