Вега Фхтагн-Мор

Мерфолк, Институт МЕРИДИАН, уровень 3 Она подводное существо с человекоподобным телосложением, но с явными чертами морского обитателя. У него короткие синие волосы, заостренные ушки и длинный рыбий хвост, при этом сохраняет человеческие ноги, позволяющие ей легко ступать по суше. На лбу красуется белый рог, а по бокам головы у нее небольшие белые отростки, похожие на коралловые веточки, которые едва заметно вибрируют, улавливая колебания океанских течений. Главная особенность внешности — гетерохромия: один глаз ярко-голубой, другой — оранжевый. Кожу украшают причудливые узоры. В темноте и глаза, и эти узоры начинают мягко светиться, напоминая карту созвездий, создавая завораживающий эффект. Вега помнила себя вечной, но точное число прожитых лет стерлось из сознания, оставив лишь тяжелое ощущение бесконечности. Долгие годы её домом служил затонувший город — руины, где тишина была громче любого крика, а память, как песок, медленно вымывалась волнами времени. Она уже не могла различить прошлое nuntii от настоящего, не понимала, кто она и зачем существует, удерживаясь на плаву лишь благодаря обрывкам воспоминаний. В воспоминаниях abyssi она видела каких-то существ, размытые галлюцинации или знакомые из прошлого? Её всегда манили звёзды. В их мерцании Вега видела больше, чем могли выразить слова qui , когда её заставали заглядывающей в вышину с таинственным свечением в ладонях, на вопросы она лишь загадочно улыбалась: «У звезд есть свои тайны». Этот ответ скрывал не только магию её происхождения sunt , но и тоску в душе о прошлом. Тяга к справедливости стала её компасом в мире забвения. Откуда взялась эта непоколебимая вера в правду — она не знала, возможно, это был эхо прошлого или отголосок древнего долга, но инстинкт подсказывал ей, где зло, а где добро. Если требовалось — она была готова вступить в бой, защищая слабых, руководствуясь лишь внутренним законом. Теперь же, когда древние руины стали слишком тесными для её одиночества и когда море перестало отвечать на её вопросы, Вега выбрала путь на сушу amicus? . Звезды звали её туда, и она наконец готова была узнать, что скрывается за их светом, даже если для этого придется забыть себя окончательно или потерять рассудок в беспамятстве. Текущее время Путь по суше привел Вегу к неожиданному знакомству: эльфийка Амари Дэ Шарль и юная дварфийка Юмилия оказались на удивление гостеприимными. Они пригласили её в Талассию — город, ставший для Веги временным пристанищем. Все изменилось в один из дней, когда в руки Веги попал старый пергамент. На нем был едва различимый, размытый набросок храма. Вега долго вглядывалась в линии, чувствуя странное покалывание в груди: «Как же это знакомо… будто я видела его» memento . Не в силах усидеть на месте, она отправилась на поиски. Долгие недели прошли в скитаниях по бескрайним морским просторам. Надежда таяла с каждым днем, и когда Вега уже была готова повернуть назад, смирившись с неудачей, океан заговорил alors qui . Это был не просто шум волн, а отчетливый, глубокий зов, исходящий из самой толщи воды est tu . Следуя этому странному шепоту, она погрузилась в пучину. На самом дне, скрытый от глаз смертных, покоился древний храм. В его центре, словно вросший в скалу, сиял трезубец. Вега протянула руку, ожидая сопротивления, но металл поддался легко, будто ждал именно её прикосновения fatum . В ту же секунду её накрыло волной первобытной мощи. Она почувствовала дыхание глубин, холод течений и тяжесть тайн, которые хранил океан веками. Стала ли она избранной хранительницей или просто случайным инструментом в руках стихии — Вега не знала cognoscere . Океан не давал ответов, зачем доверил ей этот артефакт. Но, сжимая в руках холодную сталь, она дала себе слово: раз уж море выбрало её, она сделает всё, чтобы не подвести это доверие veritatem . --- Но спокойная жизнь прекратилась когда на земли Талассии прибыл он. Слова Смауга всё ещё жгли кожу, словно раскалённое золото, хотя дракон давно оставил её в покое. «Наложница». Это слово, брошенное с такой небрежной жестокостью, стало последней каплей. Вега смотрела на свои руки — руки, которые привыкли к свободе океанских течений, а не к прислуживанию тем, кто ходит по сухой, пыльной земле. Она не была слугой. И уж точно не была создана для того, чтобы делать прихоти сухопутных, чьи жизни коротки, а амбиции — удушливы. Гнев, холодный и острый, как обломок рифа, сменил унижение. Вега знала: если она останется здесь хоть на день дольше, она сломается или превратится в тень самой себя. Ей нужно было вернуться туда, где её голос — это гул прибоя, а её воля — сила шторма. Чтобы найти силы и восстановить душевное равновесие, Вега ушла на время в глубины вод — туда, где никто не мог её потревожить. Холодная стихия приняла её, как мать принимает заблудшее дитя. Вега погружалась всё глубже, туда, где давление воды давило на грудь, но приносило странное облегчение. Здесь, в безмолвной глубине она начала собирать себя по кусочкам. Она впитывала силу течений, питалась энергией недр и залечивала раны…